Евгений Чуркин: 2026-й станет годом жесткой самодисциплины и новой волны банкротств

Бизнесу предстоит период повышенной личной ответственности — особенно в сфере налогов. Государство усиливает цифровой контроль, ужесточает налоговую политику и расширяет инструменты взыскания.
О том, к чему готовиться компаниям уже сейчас, рассказал управляющий партнер адвокатского бюро «Ле-АРМ» Евгений Чуркин.

— 2026-й год обещает российским компаниям серьезные испытания. Государство продолжает усиливать контроль за финансовой деятельностью и повышать ответственность участников рынка. Атлант расправляет плечи, — и предпринимателям предстоит действовать максимально осторожно.

Федеральная налоговая служба добилась значительного прогресса в обобщении данных государственных реестров и внедрении искусственного интеллекта для мониторинга денежных потоков. Любая подозрительная операция теперь может быть оперативно выявлена, а счет — заблокирован. Следующим шагом к прозрачности бизнеса стало утверждение методики анализа финансово-хозяйственной деятельности, которая позволяет не только налоговой, но и любому желающему проверить реальное положение дел контрагента.

Кроме того, в порядке эксперимента открыт доступ к государственным базам для федеральных органов исполнительной власти, внебюджетных фондов и учреждений. Теперь сведения, которые раньше пересылались между ведомствами месяцами, могут быть получены за пять рабочих дней в электронном виде, а это существенно ускоряет принятие управленческих решений.

Цифровой документооборот развивается и в сфере рынка ценных бумаг. Эмитенты обязаны предоставлять сведения о выпуске акций Банку России в электронном виде, а акционеры получили право на доступ к этой информации. Также урегулированы права участников ООО, которые теперь при несогласии с выплатой действительной стоимости доли вправе обосновать рыночную стоимость путем обращения к оценщику, а не в суд.

Государство продолжает совершенствовать способы пополнения бюджета. Повышаются пошлины, штрафы, налоги. Так, впервые с 2004 года проиндексированы ставки таможенного сбора за импорт товаров. С 1 января 2026 г. общая ставка НДС увеличена до 22%. Хорошая новость в том, что для социально значимых товаров ставка НДС сохранена в размере 10%. К ним относятся некоторые продукты, детские товары, медицинские изделия, книги и журналы, внутренние воздушные перевозки. Ставка НДС 0% установлена для экспорта, перевозок, продажи нефти, газа, электроэнергии, драгоценных камней и металлов, внешнеэкономических сделок, космической деятельности и пр. Из сравнительно нового можно указать компоненты для самолетов и беспилотников, гостиничные услуги и туристический бизнес.

Урезаны льготы для ИП на УСН. Если такой предприниматель своевременно не выбрал специальную ставку 5% или 7% и его предельный доход за 2025 год превысил 20 млн рублей (в последующие годы этот показатель будет снижаться), ему доначислят налог по общей ставке.

Продолжается деприватизация активов, полученных незаконным путём. Практика показывает, что в целях защиты публичных интересов могут пересматриваться даже очень давние сделки по приобретению госактивов.

Следующим шагом Генпрокуратуры, который мы можем наблюдать на примере Челябинской области, стали иски национализированных компаний, направленные на отсечение малейшей возможности прежних бенефициаров влиять на утраченный бизнес.

Так, в феврале фирмы, изъятые у известного экс-губернатора, обратились в арбитражный суд с требованием признать займы, полученные от его родителей и иностранных компаний, вкладом в их уставной капитал. Это выглядит как попытка государства установить факт докапитализации вместо договорных отношений. Вероятно, эти действия предпринимаются для того, чтобы в случае банкротства этих компаний не возвращать деньги прежнему владельцу. Дело в том, что в законе «О несостоятельности» есть оговорка: в реестр не включаются кредиторы по корпоративным требованиям. А вот возврат компенсационного финансирования, пусть даже в порядке понижения очередности, возможен. Если такая практика возымеет успех, под серьёзный удар могут попасть любые добросовестные инвесторы, безвозвратно вложившие капитал в модернизацию производства.

Таким образом, финансовая нагрузка на бизнес существенно выросла, и не все компании её выдержат. Это неизбежно приведет к росту числа банкротств.

Впрочем, суды к этому неплохо подготовились. В ноябре Верховный суд РФ в своем обзоре окончательно и бесповоротно уравнял в правах банки и налоговую по требованиям, обеспеченным залогом. «Арестный залог» ФНС и залог, возникающий из договорных отношений с банком, дают несомненное преимущество в банкротных процедурах: 75-80% суммы, вырученной от продажи имущества на торгах. Поэтому залоговые кредиторы обычно получают наибольший процент от продажи имущества должника или сам предмет залога. Остальные же кредиторы делят между собой крохи, ещё не ушедшие на налоги, зарплаты, расходы арбитражного управляющего, юристов и коммунальные платежи. (Поэтому, если Вы не банк и не налоговая, особенно важно уметь договариваться с контрагентом, не допуская его банкротства).

В декабре издано постановление Пленума ВС РФ № 41, в котором была обобщена сложившаяся практика по требованиям контролирующих и аффилированных с должником лиц.

Высшая инстанция расширила круг ответчиков по заявлениям о привлечении к субсидиарной ответственности, упростила доказывание и разъяснила порядок субординации.

Согласно разъяснениям, под удар «субсидиарки» могут попасть не только руководители и участники компании, но и любые лица (даже контрагенты), фактически определявшие её судьбу, если они осознавали кризис и извлекали выгоду из убыточной деятельности. Ответчику необходимо активно доказывать свою невиновность, сотрудничая с судом и предоставляя полную информацию о компании-банкроте.

Отдельно разъяснен порядок понижения очередности.

Если аффилированное с должником лицо в период кризиса предоставляет ему займы либо не взыскивает ранее возникшую задолженность, его требование в деле о банкротстве будет удовлетворено только после полных расчетов со всеми независимыми кредиторами первой, второй и третьей очереди, но до распределения ликвидационной квоты. Исключение — если иной порядок заранее согласован с крупными кредиторами, например, с банками, не в ущерб остальным.

В итоге 2026 г. обещает стать временем, когда бизнесу придется внимательнее оценивать контрагентов, налоговые риски и собственную структуру управления, чтобы остаться на плаву.

Прятать активы сегодня — непозволительная роскошь. Но чтобы грамотно ими управлять, стоит своевременно обращаться за квалифицированной помощью.

подготовлено для издания «Деловой квартал»

фото: Роман Морозов

Может ли ИИ заменить адвоката?

- Вообще, конечно, тема искусственного интеллекта в повестке немного перегрета. Все пытаются его использовать, обсуждать, боятся или видят перспективы. Мне кажется, что ИИ - это инструментарий и хороший костыль в помощь профессионалам, умеющим его использовать.

Например, он реально ускоряет обработку больших сведений и данных - банковских выписок, обвинительных заключений, экспертиз, анализ решений судов.
Правда, и тут слишком полагаться на ИИ не стоит, всё нужно перепроверять. Недавно прогремела новость, что одна компания подкрепила позицию несуществующей судебной практикой, предложенной искусственным интеллектом. А получила штраф за неуважение к суду.

Процессуальные же документы, подготовленные ИИ, в основном пока вызывают только улыбку, но не исключено, что со временем они станут качественнее. Сейчас это более-менее получается только по простым делам-например, о взыскании заработной платы или коммунальных платежей. То есть делам, рассматриваемым мировыми судьями. По делам о выдаче приказов есть огромное поле для автоматизации, и некоторые помощники судей в этом преуспели. Но здесь возникает угроза неправильного вынесения, и надо думать о таких же автоматических механизмах их отмены. Это было бы соразмерно по материальным и временным затратам.

Что касается востребованности профессионалов в условиях цифровизации, то тут важно понимать, что юристы бывают разные. Вот инхаусы, скорее всего, трансформируются в управляющих ИИ-алгоритмами, разработанными для целей конкретного предприятия. Специалистам по структурированию сделок (M&A) придётся иметь дело со смарт-контрактами. Меньше всего вероятность того, что ИИ вытеснит с рынка литигаторов - то есть тех юристов, кто занимается судебными спорами.

И тут важно обсудить навыки юриста, которые (ну почти наверняка) никогда не заменит искусственный интеллект. Профессиональные качества, которые делают юристов востребованными, принято делить на Hard Skills и Soft Skills. Но можно упомянуть три уровня компетенций.

Первый уровень - база, без которой юрист не может обходиться, Hard Skills . Это знание и понимание законодательства, судебной практики, умение читать и писать документы, чётко и грамотно излагать свои мысли и правовые позиции. Сюда же входит знание иностранного языка при структурировании сделки по иностранному праву.

Второй уровень - технологические навыки. В наше время, к счастью, остались только единицы староверов, которые пишут документы от руки. Но в основном нужно уметь пользоваться компьютером, разными программами и всевозможными сайтами с реестрами госданных, базой судебных актов и другими сервисами для проверки контрагента и взаимодействия с госорганами.

Третий - те самые Soft Skills. Способность поддерживать разговор, выгодно представить себя и свои услуги. Умение убеждать, общаться, быть бойцом, отстаивать свою позицию, вести переговоры под давлением. Привести себя в чувство и работать эффективно, несмотря на перегруз. Сдерживать или на время отодвигать свои эмоции и не болеть от этого. Проявлять эмпатию. Действительно важно быстро ориентироваться в судебном процессе и считывать эмоции другого человека: понимать, что думает суд, уметь вывести оппонента на какие-то скрываемые ими позиции и подчеркнуть их.

Пока у нас в суде решения будет принимать живой человек, а не код, мы, литигаторы, будем востребованы. А если правосудие когда-нибудь станет осуществляться искусственным интеллектом, то я, наверное, тоже порадуюсь, потому что это будет означать прогресс.

Послушать подкаст «Юридической практики» с участием Евгения Чуркина на эту тему можно здесь:

https://vk.com/audio2000397344_456245458_5b23fa18b3686daf33

Перебои в работе Интернета: новая реальность

Юридически форс-мажор – это чрезвычайные и объективно непредотвратимые обстоятельства. О централизации Рунета говорилось достаточно давно, так что по общему правилу сбой Сети – не форс-мажор, а новая реальность.

Какие есть пути решения, помимо проводного интернета и телефонной связи?

Мы рекомендуем добавлять в контракты оговорку о цифровых рисках, то есть признание сбоев Сети обстоятельством непреодолимой силы. Подобная практика давно используется в работе электронных торговых площадок, где тайминг критически важен.

Разумно в качестве приложения к договору установить форму уведомления о форс-мажоре и обозначить способ ее отправки стороне.

Если же сбой Сети всё-таки застал врасплох, нужно собрать доказательства, которые подтвердят, что в момент исполнения обязательства проявлена должная осмотрительность.

Подойдут скриншоты информационных порталов о сбоях, сообщения провайдера и техподдержки, уведомления на телефоне о недоступности сети и звонки контрагенту.

В случае использования онлайн-касс не стоит забывать о том, что все операции, наличные и безналичные, должны быть отражены в кассовом аппарате с фискальным накопителем, который шифрует и хранит операции даже в отсутствие Сети.

Отметим, что если перебои в работе интернета обусловлены соображениями закона и безопасности, то ответственности провайдеров за срыв контрактов не будет.

Реформа банкротства компаний

Нашумевшая реформа банкротства – это законопроект Минэкономразвития, внесенный в профильный комитет Госдумы. Он еще не принят, и нужно время, чтобы эти изменения были введены и заработали.

Но сейчас мы обсуждаем, насколько удачна эта попытка изменить закон.

В пояснительной записке к законопроекту сказано, что он направлен на усиление реабилитационной составляющей института банкротства, пресечение злоупотреблений и повышение доверия к институту арбитражных управляющих, в частности, к СРО, и совершенствование механизма торгов.

В некотором роде действительно можно говорить об изменении модели с прокредиторской на продолжниковую.

Все болезни действующего банкротства в том, что должника всегда подталкивает на создание дружественной кредиторской задолженности достаточно серьезная власть . Года до 2018-го была распространена ситуация, когда аффилированные с должником кредиторы полностью контролировали процедуры банкротства. Но сейчас судебная практика внесла свои коррективы, и должники вернулись в состояние, зависимое от решения кредиторов, которые зачастую допускают такие злоупотребления, как использование имущества должника для извлечения личной выгоды в ущерб другим лицам. Последние же теряют деньги, потому что из-за долгого срока процедур текущие платежи накладываются на конкурсную массу, и остальным кредиторам попросту ничего не достается.

Понятно, что закон принимался почти 25 лет назад для других целей и должен был обеспечить грамотное распределение имущества торговых компаний с небольшими оборотами, а не промышленных гигантов.

В наши же дни банкротятся крупные, социально значимые предприятия с большой имущественной массой и сложными хозяйственными связями. Именно поэтому есть предпосылка к тому, чтобы дать им возможность восстанавливать платежеспособность не в конфликтном режиме, а в договорном, т.к. часто такое предприятие представляет собой интересный актив. Если такой должник падает в конкурсное производство, назад дороги нет.
Казалось бы, первоначальный собственник бизнеса может привлечь деньги, чтобы спасти предприятие. Но эти инвестиции с большой долей вероятности будут потеряны им безвозвратно: суд признает их компенсационным финансированием, и такое требование будет понижено в очередности.

Выход из такой ситуации предлагает новый законопроект. Согласно его положениям, реабилитация банкротов возможна при помощи комплексного соглашения о санации. В науке оно называется «крэмдаун» и подразумевает навязывание под судебным контролем плана восстановления должника и расчетов с кредиторами, принятого большинством голосов.

Сейчас такие соглашения заключаются тоже, но без законодательного урегулирования нет никаких гарантий, что данная сделка не будет оспорена. Также всегда есть риски, что должник воспользуется санацией как инструментом для сокрытия имущества и затягивания сроков.

Судебный контроль хорош тем, что реструктуризация невозможна без раскрытия реальных сведений о финансовом положении. Если ты наврал в отчете, суд не примет решение о реструктуризации и введет наблюдение. (Облегчить понимание экономических показателей суду должна аудиторская проверка от специалистов данной отрасли). А если план реструктуризации не сработал, его условия прекращаются с восстановлением всех задолженностей, даже неустоек, и вводится конкурсное производство.

Что касается предлагаемых изменений при отборе арбитражных управляющих. Многие судьи смотрят на них как на помощников, которые обеспечат их качественной информацией. Но далеко не всегда так происходит.

Эта реформа учитывает иностранный опыт: например, в немецком правопорядке хорошо прописана процедура банкротства и есть механизм случайного выбора арбитражного управляющего. Но наш законодатель пошел дальше, регламентировав процесс отбора кандидатов из специального регистра. В результате в процедуру должен назначаться независимый, эффективный и квалифицированный управляющий, как бы выполняющий роль арбитра.

Предложено две новеллы: личная балльная система для арбитражных управляющих, чтобы заявляться в процедуру, и деление их саморегулируемых организаций в зависимости от размера компенсационного фонда, количества участников и категории должников.

Кстати, баллы предполагается выдавать при помощи некоего программно-аппаратного комплекса за качественное ведение процедуры, соблюдение сроков, удовлетворение требований кредиторов и т.д. В общем, если у вас нет баллов и небольшой размер компенсационного фонда, вы просто никуда не попадете.

Сейчас есть похожий опыт ведения рейтингов со стороны налоговой службы. Но в них выигрывают те, кто массово занимается банкротствами физлиц, а не компаний. И зачастую в сложные банкротства назначается управляющий без соответствующего опыта, что плохо влияет на качество этих серьезных процедур. Проблема в том, что выплыть в этой системе арбитражному управляющему, специализирующемуся на корпоративных банкротствах, которые занимают продолжительное время и ресурсы, а процент удовлетворения требований кредиторов ниже, нереально.

Реформа также предполагает, что отбором будет заниматься не арбитражный суд, как сейчас, а некий специальный орган. Что это за орган, пока неясно. Понятное дело, что эти размытые формулировки - повод арбитражных управляющих поволноваться.

Таким образом, новый законопроект достаточно неплох в своих тенденциях. Крупные предприятия должны иметь пути для возрождения, а управлять ими должны настоящие профессионалы, отобранные между конкурирующими организациями и получающие достойную оплату своего труда.

Продолжаем наблюдать, как это будет реализовано.

Послушать подкаст «Юридической практики» о реформе банкротства юридических лиц:

https://vk.com/audio2000445377_456245595_196715b4d2cb5aa3c2